Меню

Ждановский шкаф почему так названа



“Дорогой, многоуважаемый шкаф!

Со школьных лет мы помним речь Гаева из чеховского “Вишневого сада”: “Шкаф сделан ровно сто лет тому назад. Можно было бы юбилей отпраздновать. Дорогой, многоуважаемый шкаф! Приветствую твое существование, которое вот уже больше ста лет было направлено к светлым идеалам добра и справедливости. ”

И окружающие Гаева, и сам Гаев относятся к этому сюжету как к чему-то неподобающему. А в постановке пьесы эта сцена всегда служит примером никчемности Гаева.

Но, думаю я, Чехов мог бы избрать и другой повод для характеристики Гаева. Почему он избрал шкаф? Ведь у Чехова все “к месту”. Как говорится, если ружье висит на стене, оно в пьесе обязательно где-то и когда-то должно выстрелить. В кого же “стреляет” столетие шкафа?

Мне кажется, что у Чехова шкаф — единственный действительно реально и позитивно работающий герой пьесы. Ведь даже вишневый сад только ждет решения своей судьбы. А о людях и говорить не приходится. Никто из них — даже самых лучших — в принципе не может претендовать на то, чтобы сто лет послужить добру.

Но и российская, и советская театральные традиции юбилей шкафа трактовали именно иронически. И не случайно.

Для большинства дворян реальные вещи, тем более быта, были вне поля их интересов. Чего уж там, если, по Фонвизину, даже география — “наука не дворянская”, а “извозчичья”.

В СССР “мелочи быта” рассматривали как неизбежное зло и врага, как болото, засасывающее положительных героев, как мещанство. Трудно себе даже представить, чтобы героем романа советских времен был изобретатель или директор, озабоченные усовершенствованием конструкции унитаза.

Так и получилось, что весь “быт” шел в Россию из-за границы. И в СССР из-за границы продолжался поток если не самих вещей, то образцов новых изделий.

Пришла новая эпоха. Забота о человеке, ориентация на его спрос. В рыночной экономике любые предметы быта столь же “доходны”, как и самолет или автомобиль. И поэтому столь же престижны. Хотя, например, в хорошей книге Е.Грицак и М.Ткач “История вещей от древних времен до наших дней” есть все, кроме вещей того самого быта, в котором каждый из нас проводит как минимум половину своей жизни.

И только в книге Владимира Гакова “Круглые даты 2003 года” я обнаружил наконец заметки об этих самых “героях быта”.

Поворот России к новой жизни требует и нового отношения ко всем “низменным” вещам: как к нормальным проблемам. И юбилеи этих вещей — хороший повод еще раз обратить внимание на эту проблему. Используя материалы прежде всего из книги Владимира Гакова, остановлюсь на некоторых юбилеях вещей в этом, 2003 году.

150 лет назад, в 1853 году, в США Ливай Страусс изобрел джинсы. Ему было 20 лет. Поехал в район золотодобычи в Неваду. Привез с собой корабельный брезент, который собирался продать на палатки старателям. На месте сообразил, что брезент можно пустить на штаны.

Эти штаны до сих пор служат людям. В них “растет” с первых лет жизни не только вся Америка, но и весь мир.

Теперь и мы, в России, “влезли” в джинсы. А я помню времена, когда джинсы невозможно было достать. Сколько “фарцовщиков” этим жили, и сколько из них попали за решетку! Сколько было подделок!

180 лет назад химик Чарльз Макинтош изобрел плащ из непромокаемой каучуковой материи — легендарный макинтош. Появился макинтош, конечно же, в дождливой Шотландии. Потом появились новые ткани для плащей — но название макинтош сохранилось.

90 лет назад в США была изобретена застежка-молния. “Молнию” изобрел Элай Хоу — тот самый, который изобрел швейную машину (которую усовершенствовал и которой дал свое имя Айзик Зингер). Хоу придумал “непрерывную автоматическую застежку для одежды”. Шведский инженер Сандбек, работая в одной из фирм США, довел идею “молнии” до современного вида и запатентовал изобретение. Первоначально “молнии” выпускались для резиновой обуви. И только в 1937 году “молнии” появились и на одежде. После войны “молния” добралась до деликатного места мужских брюк.

40 лет назад в Англии были введены в моду мини-юбки. Это сделала английский модельер Мэри Квант. Мини-юбки были составной частью всего бунта 60-х годов: хиппи, поп-музыка, наркотики и т.д. Это была эпоха, подводившая черту под капиталистическим прошлым для перехода к постиндустриальному новому.

В 1833 году, 170 лет назад, в США была выпущена первая бутылка с газированной водой. Ее назвали “содовая” — так называлась вода с содой, выпускавшаяся с 1798 года. В 1810 году изобрели устройство для производства такой воды (для аптек). Наконец появилась мысль выпускать газированную воду для повседневного питания, и изобрели аппарат для ее разлива. За два года активной рекламной кампании вода повсеместно вошла в быт.

Читайте также:  Диван своими руками еврокнижка чертежи схемы

150 лет назад Гейл Борден в США подал заявку на изобретение сгущенного молока. До этого единственным способом долго сохранять молочные продукты было производство швейцарского сыра. В швейцарских горах, где молоко трудно перевозить, вареный сыр стал лучшим выходом. А в США, где тысячи километров отделяли районы скотоводства от городов-потребителей, сгущенное молоко тоже оказалось более чем кстати. Ну а я не могу припомнить ни одного туристического похода, к которому бы мы целый год не “запасали” чудесные банки.

150 лет назад шеф-повар ресторана “Лучшая обитель” в городе Саратога-Спринге (штат Нью-Йорк) Джефри Крам изобрел картофельные чипсы. Родина картофеля — Америка. Но обычай обжаривать картошку в масле привез обратно в Америку из Франции один из первых президентов США — Томас Джефферсон. Крам же придумал разрезать картофель на очень тонкие слои и зажаривать до хрустящих сухариков. Хрустят ими уже 150 лет с удовольствием миллионы детей и взрослых.

4. Повседневная жизнь

Брились в России уже при Петре I. Но безопасная бритва пришла к нам только в начале ХХ века. В 1903 году, 100 лет назад, в США американский коммивояжер Кинг Кэмп Жилетт запатентовал безопасное лезвие и бритву. Изобретение выглядело почти так же, как и сейчас: лезвие, зажатое двумя пластинами, и Т-образная ручка. Еще до патентования, в 1902 году, Жилетт продал более 12,5 миллиона бритв.

Жилетт интересовался утопическим социализмом и написал книгу по плановой экономике и обществе, управляемом инженерами.

Безопасная бритва господствовала десятилетия. Жилетт сказочно разбогател. Но 75 лет назад, в 1928 году, американский изобретатель Джейкоб Шик запатентовал электробритву. Служил Шик офицером и в жарких Филиппинах, и на ледяной Аляске и намучился с ежедневным разогреванием воды в самых непригодных условиях. Итог его недовольства — электробритва — завоевала мир.

130 лет назад в США дантист из Сан-Франциско Джон Бирс запатентовал золотые коронки для зубов. Человечество кричало от зубной боли десятки тысяч лет — с первых дней до появления современного человека. Утверждается, что еще этруски две с половиной тысячи лет назад умели делать золотые коронки и искусственные зубы из слоновой кости. В Европе до ХVIII века в качестве протезов использовали зубы мертвецов. Золотые коронки начал делать в 1746 году парижский стоматолог Пьер Мутон. Спустя десятилетие личный дантист прусского короля Фридриха Филипп Прафф изобрел золотые пломбы. А предприимчивый американец только догадался запатентовать золотые коронки. Так тоже бывает — и не только в сфере быта.

А 120 лет назад в Великобритании был создан первый керамический унитаз. Его сделали для королевы Виктории. Впрочем, как и с коронками, история унитаза — долгая. Впервые ватерклозет сделал в своем имении лорд Харрингтон и попросил королеву Елизавету I в 1596 году опробовать. Королеве понравилось, но патент она не дала — “из соображений приличия”.

Думаю, что эти самые ханжеские “соображения приличия” и в Англии, и в России, и в других странах старой Европы (наряду, конечно, с демократизмом североамериканского общества) и привели к тому, что “родиной” большинства предметов современного быта стали США.

В 1778 году англичанин часовой мастер Александр Каммингс запатентовал идею Харрингтона как свое изобретение. Но только в конце ХIХ века родился керамический унитаз и быстро завоевал прежде всего бурно растущие города. А сейчас — особенно в Японии — унитаз стал электронным чудом с микроклиматом, с подогревом керамики и т.д.

Приведенные примеры убедительно говорят об одном: для экономики, ориентированной на рынок, на спрос и желание потребителя, для подлинно демократического общества, в котором не только в программах КПСС, а на деле человек — главная цель, нет ничего “недостойного” и “низкого”.

И если мы не хотим, чтобы наша страна в сфере быта осталась второразрядной державой, мы должны понять, что все, что нужно человеку, достойно внимания. Иначе мы будем жить на импорте — как во времена Пушкина, когда “всё, что для прихоти обильной, торгует Лондон щепетильный, и по Ботническим волнам за лес и сало возит нам”.

Поэтому я и решил написать о юбилеях бытовых вещей и поздравить их вполне искренно хорошими словами Антона Павловича Чехова за их “молчаливый призыв к плодотворной работе”.

Источник

Ампирный быт советских граждан

Задавшись целью собрать обстановку в стиле пятидесятых, придется изрядно побегать по скупкам и комиссионным магазинам. Добротные шкафы и буфеты до сих пор передаются из рук в руки, перекочевывают на дачу, но все еще служат. А избавляясь от старой мебели, граждане предпочитают ее выбрасывать: все равно много не выручишь. В Москве вещи времен тоталитаризма пользуются несколько большим спросом — в основном среди художников. К тому же в номенклатурной столице есть из чего выбирать. Но серьезные антиквары не спешат закупать обитые дерматином диваны или первые электробытовые приборы. Действительно, уникальными предметы до- и послевоенного быта не назовешь: еще долго тяжеловесная эстетика 1930-1950-х годов «отрыгивалась» в самых разных областях отечественного промышленного дизайна. Но можно вспомнить и о другом: до шестидесятых годов мало кто всерьез интересовался модерном, тогда как сейчас этот период считается чрезвычайно богатым как на архитектурные и художественные, так и на прикладные шедевры.
Говоря о сталинском ампире или сталинском классицизме, обычно имеют в виду архитектурный стиль, который начал складываться еще в предвоенные годы. Но для истории быта важна более подробная датировка. До 1941 года Ленинград «донашивал» эстетику прошлого. Отголоски популярного на западе ар деко не породили в Советском Союзе новых форм, а только сгладили заданные агитационными двадцатыми углы, вернув вещам право называться мебелью и утварью, а не «аппаратами для сидения», а также лежания или приема пищи.
После войны быт обновлялся и унифицировался: вещи тиражировались большими партиями взамен утраченных. Сильнее всего была востребована мебель, — шкафы, столы и стулья в большинстве квартир сгорели в печах долгих военных зим. Новые вещи совсем не походили на довоенные: истосковавшиеся по обыкновенному мещанскому благополучию граждане были счастливы обнаружить в доме мягкие диваны, абажуры с бахромой, бархатные скатерти. И оказалось, что именно такой набор предметов как нельзя лучше соответствует помпезному величию сталинских новостроек.
Впрочем, к 1953 году полный комплект ампирной обстановки в доме оставался скорее образцовым исключением, чем типовым правилом. Большинство ленинградцев 1950-х годов обитали в коммуналках, заполненных случайными вещами. Но допустим, что наш гипотетический советский гражданин получил квартиру. В доме-коммуне образца начала тридцатых, в типовой новостройке на Московском проспекте или на проспекте Стачек году в пятидесятом. Допустим. И обставим новое жилье в соответствии с духом эпохи.
Кабинет
Не всегда имелся в квартире, но кабинетная мебель и прочие канцелярские предметы обстановки — первое, что всплывает в памяти в связи с социалистическим ампиром. В Ленинграде на производстве партийно-казенной мебели специализировалась фабрика «Интурист». В ее ассортименте — массивные столы с поверхностями, затянутыми сукном или дерматином, книжные шкафы с рифлеными стеклянными дверцами, диваны также с дерматиновой обивкой и высокими мягкими спинками. В моде цвета красного дерева, но к началу пятидесятых появляются светлые кабинетные гарнитуры, под бук или дуб.
Дубовый стол обязательно оснащался латунными или бронзовыми пресс-папье, чернильницами, пепельницами, настольными календарями. Владельцы кабинетов держали на работе и дома мраморные или бронзовые бюстики вождей. Чиновники могли себе позволить и немного искусства — в тяжелых лепных рамах на стенах встречались оптимистичные соцреалистические картины из жизни советского народа, иногда — натюрморты и пейзажи. Причем художественный уровень работ не всегда соответствовал рангу партийного деятеля. На антикварном рынке живопись периода 1930-1950-х представлена картинами Александра Дейнеки, Юрия Пименова, Аркадия Пластова, Сергея Герасимова.
Спальня
Под полосатыми матрацами — панцирные сетки кроватей. Вышитые по шелку китайские покрывала и подушечки, вазы с росписью по эмали и фарфоровая посуда, лаковые полки и шкатулки, бархат и крепдешин — свидетельство «братства навек» между двумя социалистическими державами. В зажиточных домах с кроватями соседствовали трюмо, в квартирах попроще их заменяли тумбочки или столики. И те и другие были уставлены дамскими вещичками, косметикой и парфюмерией. Аромат эпохи — «Красная Москва». Иногда в ряды склянок с духами и баночек с пудрами и помадами затесываются мужские одеколоны — «Шипр» или, попроще, «Тройной». Но вообще-то место одеколона в ванной — рядом с помазком и станковой бритвой. Легендарный трехстворчатый «ждановский» шкаф загружался «под завязку»: постельное белье, скатерти, одежда, припрятанные деньги или облигации и нафталин от моли.
Идеализированный гардероб молодой женщины перед войной предполагал спортивный стиль и простые вещи. Такой образ возник не только благодаря бедности и советской пропаганде. Аналогичная мода царила в Европе и Америке: минимум косметики, мешковатые наряды, короткие прически. С «физкультурно-оздоровительным» визуальным рядом тридцатых резко контрастируют картинки из модных журналов послевоенных лет. В них фигурируют замысловатые шляпки, платья и костюмы сложного кроя. Впечатление от европейской моды сороковых привезено с войны вместе с трофейными вещами. Вдогонку им еще несколько лет шли контрибуции из побежденных стран и вещи по ленд-лизу от союзников — не только одежда, но и мебель, посуда, продовольствие, музыкальные инструменты и даже украшения.
Кухня
Монументальные дровяные плиты дожили в некоторых домах до середины восьмидесятых. Они согревали кухню зимой, но летом весьма кстати приходились примусы, керосинки и керогазы, быстрые и нежаркие. Эти «портативные очаги» имели кое-какие недостатки: керосинки и керогазы неизбежно коптили, примусы, при неловком обращении, могли взорваться.
Кухонная мебель, возможно, в наибольшей степени подверглась унификации: квадратные табуретки, узкие невысокие тумбочки с дверцами и выдвижной полкой, буфеты с башнями по бокам. За их стеклянными дверцами просматриваются эмалированные и оловянные кружки, а также подстаканники и граненые стаканы, чьи классические пропорции молва приписывает скульптору Вере Мухиной.
Фарфоровые сервизы тверского завода имени Калинина (бывший завод Кузнецова) чаще воспроизводили формы дореволюционного времени, но вместо цветочных орнаментов на чашках, тарелках и супницах могли красоваться марки организаций или лозунги. Впрочем, кухонный буфет — не место для дорогого фарфора. Уж если фарфор и заводится в доме, то содержится в серванте или горке в гостиной.
Если порыться на буфетных полках, обязательно обнаружится книга «О вкусной и здоровой пище». Еще один унифицированный источник информации — радиоточка. До конца сороковых черная круглая тарелка выглядела всегда одинаково, переворот совершился в шестидесятых, когда вещание разделилось на три канала.
Гостиная
В интерьере гостиной ампира больше: сервант, горка, оттоманка, круглый стол в центре комнаты. Очертания мебели сохраняют намек на эпоху наполеоновских войн, но не более, — прямые углы и линии в тех местах, где предполагается легкий изгиб, лаконичные филенки там, где оригинальный ампир расщедрился бы на узор или вензель. Комоды, горки, трюмо служили подставками для «украшательств»: китайских вазочек и шкатулок, отечественных фарфоровых и металлических статуэток.
Миниатюрные фигурки — едва ли не единственные предметы сталинского времени, которым сегодня антиквары уделяют серьезное внимание. Работы мастеров Ломоносовского фарфорового завода, таких как Данько и Суетин, на мировых аукционах оцениваются в несколько тысяч долларов. В период 1940-1950-х разрабатывались многие сюжеты, которые впоследствии тиражировались десятилетиями: птички, собачки, балерины, дети, персонажи в национальных костюмах. На послевоенные годы приходится оживление деятельности Каслинского литейного завода, чьи чугунные статуэтки украшали дома привилегированных товарищей.
Еще в недрах комодов хранились открытки. Причем после войны социалистическую «агитацию за счастье» разбавили сладчайшие картинки на любовную тему: целующиеся парочки, сердечки, цветы и птички. Гостей развлекали: настольные игры (домино, шахматы, шашки, лото), музыка живая и музыка на патефонных пластинках. Для домашнего музицирования почти в каждом доме имеется гитара, в более обеспеченных — пианино «Красный Октябрь» или даже рояль. Трофейные аккордеоны и отечественные гармоники гости зачастую приносят с собой. С 1947 года проводит сеансы вещания телевидение, но телевизоры КВН-49, появившиеся в массовой продаже через два года после смерти Вождя, на излете сталинской эпохи еще редкость. И потому передачи кажутся непонятной диковинкой.
Прихожая
В соответствии с модами и привычками послевоенного времени, в прихожей необходимо было отвести место под шляпы, одежду, зонты и обувь. Наряду с набитыми на стенку полками или рядами крючков встречались Г-образные вешалки-стенки с полками внизу и наверху. Кроме того, в прихожей можно было встретить коньки, деревянные лыжи с бамбуковыми палками, самокаты и, у отдельных счастливцев, велосипеды — непременно с номером, поскольку в пятидесятые годы этот двухколесный транспорт обязательно регистрировался. Большие телефоны с недавно вошедшими в употребление наборными дисками (больше не нужно звать в трубку «барышню») тоже размещались в прихожей — висели на исписанной номерами стенке или стояли на специальном столике.
Ванная
В новых домах предусматривалась горячая вода, но больше половины горожан обходились дровяными колонками. Эти приспособления требовали чрезвычайно осторожного обращения: конструкция не предусматривала предохранительного клапана, и, перегревшись, котел с горячей водой рисковал взорваться. В шкафчиках или на полках над большими эмалированными раковинами размещались жестянки из-под мыла и зубного порошка. Кстати, последний использовался не только в гигиенических целях, осыпаясь на полы летних танцплощадок с начищенной белой парусиновой обуви модников и модниц. Жестяные коробки образца пятидесятых — большая редкость. Возможно, от нашего времени останется так же мало тюбиков от зубной пасты, ведь никто не коллекционирует вещи, предназначенные на выброс.
Знак качества
Надежность вещей, произведенных в годы после войны, поражает: продолжают исправно служить не только столы и стулья, но и первые отечественные телевизоры. Хотелось бы отнести это на счет трудового энтузиазма, но более точным будет другое объяснение: за допущенный брак могли уволить или и того хуже — посадить.
Редакция благодарит за содействие в подготовке материала заведующего фондом науки и техники Музея истории города Владимира Михайловича Сырова.

Читайте также:  Как сделать раскладное кресло для куклы

Источник

Adblock
detector